– это художественная композиция декоративного назначения, которую могут составить как из частей растений, так и из декоративных элементов нерастительного происхождения. Именно в XX веке букеты стали всё чаще делать из оригинальных компонентов – ткани, перьев, брошей, фруктов, игрушек, конфет. Многие любят композиции из высушенных частей растений (так называемые сухие букеты). И это тоже букеты!
Так что я бы не спешила однозначно относить сочетание «букет цветов» к плеоназмам (то есть речевым излишествам). В некоторых случаях уточнение – букет чего? – будет очень даже уместным.
Бутерброд
– Дай-ка мне с собой парочку бутербродов с колбасой, я позавтракать не успеваю.
Вот вам пожалуйста: человек даже и не заметил, как произнес иностранное слово. Оно скрывается под привычной, «свойской» маской слова «бутерброд».
Во-первых, слово произносится как /бутэрброд/, с твердым «т», и никак иначе. На таком произношении настаивают все известные словари: Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы, Орфоэпический под редакцией Р. Аванесова и Толковый словарь иноязычных слов Л. Крысина. Именно так обычно бывает с иностранными словами.
Теперь о происхождении. В последнем из перечисленных словарей, где наш «бутерброд» располагается по праву, указано, что слово это по своему происхождению немецкое (butterbrot) и в немецком языке произносится практически так же, как в русском. «Хлеб с маслом» – вот что это такое по-немецки! Постойте, можете вы возразить, но ведь мы преспокойно говорим, например, «бутерброд с колбасой», «бутерброд с рыбой», «бутерброд с икрой»… Что же получается, обязательно должно быть масло – иначе это уже не бутерброд?
Совсем не обязательно! Это же, как-никак, русский бутерброд. А если серьезно, то слово, перебравшись в русский, несколько изменило значение. У нас это – ломтик хлеба с маслом, сыром, колбасой, икрой, с чем захотите. Мы можем даже сказать «бутерброд с маслом», хотя с точки зрения немецкого оригинала это тавтология. А у нас вот нет! Главное – чтобы кусочек хлеба был, с остальным мы разберемся.
Бути́к
Слово «бутик» у нас любят. Так любят, что как только его не произносят, как только не склоняют: зазывают в «бу́тики», низкие цены обещают в «бутика́х». В общем, слово быстро обжилось в русском языке и ведет себя всё свободнее, всё раскованнее.
Тем не менее словари эту раскованность не одобряют. Единственное число, именительный падеж: «бути́к». Не «бу́тик», а именно «бути́к», поскольку это французское слово, прямое заимствование. Boutique по-французски означает лавочку, лавку, небольшой магазинчик. Французы вполне могли назвать так раньше и мастерскую, но чаще всего это все-таки лавочка.
У нас так называют небольшие магазинчики, но далеко не всякие. Если это тесное помещение, где продают продукты, никто не назовет его бутиком. Наши бутики – это, как правило, маленькие магазины или (чаще) отделы дорогой одежды, дорогой косметики и т. п. В бутиках должно продаваться что-то изысканное и редкое, иначе никакой это не бутик. Бывают и гастрономические бутики, это – небольшие магазины изысканных деликатесов. А еще бутиком, оказывается, могут называть небольшую брокерскую компанию с ограниченным кругом клиентов.
Как можно понять, в единственном и во множественном числе ударение всегда на «и». «Он зашел в бути́к», «вышел из бути́ка», «он гордится своим бути́ком». Если же бути́ков много, то «хозяин гордится своими бути́ками». А если вы купили что-нибудь «бутиковое» (попутно образовав прилагательное), то и здесь ударение на «и».
В
Валить
Из окон вали́т густой дым – скорее всего, там пожар. Дым вали́т и из заводских труб, это как раз в порядке вещей. А зимой целыми днями вали́т снег, и, разумеется, это тоже никого не удивляет. Вас вряд ли удивит, если вы увидите, как толпа вали́т к метро от автобусной остановки. Народ вали́т к стадиону – там сегодня футбольный матч. Итак, «вали́т». Такое ударение в слове «валить» появляется, когда что-то или кто-то двигается, падает или поднимается большой массой. Не только что-то, но и кто-то: снег вали́т, дым вали́т, народ вали́т.
Но есть и другое «валить», с другим значением: заставлять падать, опрокидывать, а также рубить. И вот тут во втором и третьем лицах возникает иное ударение – ты ва́лишь, он ва́лит. Что делает с деревом лесоруб? Он его ва́лит. Если вы кладете вещи беспорядочно, кидаете их, швыряете – ну, извините, вы их ва́лите. Мы так и говорим: «Посмотри, как он ва́лит вещи в чемодан!»
Наконец, самый скверный случай. Вы сделали нечто дурное, но сознаться в этом не желаете, более того, вы перекладываете вину на кого-то другого. Что про вас скажут в этом случае? Скажут, что вы ва́лите вину на человека, который тут совершенно ни при чем.
Так что смысл оказывается решающим фактором при постановке ударений. Пусть дым вали́т, снег вали́т, толпа вали́т, но лесоруб дерево ва́лит, человек вещи в чемодан ва́лит, а заодно и вину свою ва́лит на другого.
Вальтер Скотт, Жюль Верн и т. п
Почему мы все время слышим: «читаю Конан Дойля», «написал о Робин Гуде», «перечитал всего Майн Рида»? Возможно, люди не умеют склонять иностранные имена и фамилии?
Не стоит никого обвинять в неграмотности, у такого употребления давняя традиция в русском языке. Так уж сложилось, что фамилии некоторых иностранных деятелей (в основном писателей) у нас произносились исключительно в сочетании с именами. Вальтер Скотт, Жюль Верн, Майн Рид, Конан Дойль, Брет Гарт, Ромен Роллан… Разве что Роллана из этого ряда опознают без особых затруднений, назови мы его только по фамилии. Если же мы попробуем заговорить о Скотте, Риде, Дойле, Верне, это прозвучит непривычно. Есть и литературные персонажи – Робин Гуд, Шерлок Холмс, Гарри Поттер, – фамилии которых редко употребляют без имен. Как можно заметить, особенно это касается фамилий односложных.
Что же получается? Имя и фамилия буквально «склеиваются» в один комок, спаиваются. Как результат – в косвенных падежах склоняются только фамилии: Вальтер Скотта, Жюль Верну, с Майн Ридом, о Робин Гуде и т. п. Законный вопрос: может, это годится только для непринужденной устной речи? Но нет, и на письме это находит отражение. Вот, например, у Пушкина в «Графе Нулине»:
С ужасной книжкою Гизота, С тетрадью злых карикатур, С романом новым Вальтер-Скотта…
Обратите внимание: поэт даже дефис ставит между именем и фамилией (Вальтер-Скотт), до такой степени в его сознании они слились в единое целое. А Маяковский так же воспринимает Майн Рида: «…и встает живьем страна Фенимора Купера и Майн-Рида».
Ставить дефис между именем и фамилией таких авторов или персонажей
